«Здесь мой причал, и здесь мои друзья, всё, без чего на свете жить нельзя…»

Эти строчки из знаменитой песни Людмилы Зыкиной мне вполголоса напевала, как главный смысл своей жизни Зоя Васильевна Данилина, ветеран труда из посёлка Клязьменский, 1926 года рождения. 1 февраля 2022 года ей исполнилось 96 лет.

 

Лучистая, энергичная, она так ясно сохраняет в памяти события  своей юности, трудовой жизни, как будто всё было вчера.

 

Её подруги – это те, с кем она была призвана на трудовой фронт на торфопредприятие имени Дзержинского. Как их не вспомнить, не подарить им букет самых добрых слов: Наталье Ботяевой, Анне Батарагиной, Анне Майоровой, Тоне Толченовой, Марусе Кузнецовой, Саше Юдиной, Вале Черненко, Евдокии Канадейкиной, Ульяне Полянской, Нине Усанкиной, Наталье Затяевой. В послевоенное время они вышли замуж, остались жить постоянно в посёлке и уже многие из них ушли от нас…

 

В посёлке торфодобывающего предприятия имени Дзержинского, а с 1966 года он стал посёлком  Клязьменским, Зоя Васильевна Данилина,  в девичестве Колиниченко, навсегда обрела родной причал.

 

Здесь она вышла замуж один раз и на всю жизнь за машиниста торфопредприятия Михаила Фёдоровича Данилина. Родила пятерых детей. Прожили с Михаилом Фёдоровичем душа в душу 65 лет! Сыграли золотую свадьбу. Вот как она отзывается о своём супруге, которого не стало в 2011 году. «Таких хороших, как мой Миша, наверное, и не было больше в жизни! Добрый. Всем помогал на посёлке».

 

Зоя Васильевна живёт в чистоте и заботе, которую ей создают дети: дочери Ольга и Галина, сыновья  Виктор и Александр.     

 

Хочется пожелать Зое Васильевне сохранения  драгоценного здоровья и пожить ещё не мало счастливых лет! 

 

В сентябре 1941 года 15-летняя Зоя Колиниченко с сестрами: семилетней Валей и трехлетней Галей с матерью и отчимом эвакуировались из города Белёва Тульской области. Бомбардировки повсюду разрывали город, а в конце октября 1941 года немцы Белёв оккупировали.

 

В тыл страны экстренно эвакуировалось оборудование и имущество предприятий города, а также скот колхозов и совхозов из Тульской области. Отчим был один из перегонщиков скота в Ивановскую область и на телеге, запряженной лошадью, перевозил свою семью, следуя за многотысячным стадом. Конечной остановкой перегоняемого скота оказался Петушинский район, здесь военные части разобрали его на продовольствие. Отчима призвали на фронт, а мать с детьми оказалась в бараках на силикатном заводе, а потом в бараках на болоте.

 

Зоя Васильевна вспоминала: «Мы писали письма, и наш адрес удивлял простотой: «Московская область, Петушинский район, болото». Вот что она рассказала, как попала на торфопредприятие.

 

В 1941 году Петушинская  фабрика «Катушка», выпускавшая шпули для ткацкого производства становится предприятием оборонного значения. Такой же статус придаётся и торфопредприятию имени Ф.Э.Дзержинского, обеспечивающего фабрику топливом. К этому времени на месте современного посёлка Клязьменского разрасталось поселение для завербованных торфяников с бревенчатыми бараками, котельной, столовой, медпунктом, детскими яслями и садом, пекарней, клубом с библиотекой, баней…

 

Зое исполнилось 16 лет в 1942 году, когда её призвали на трудовой фронт. 13 февраля 1942 года было издан указ Президиума Верховного совета СССР о привлечении трудоспособного населения к добыче торфа. Отправить на торфяные предприятия подлежало женщин и мужчин от 16 до 45 лет. А так как мужчины были на фронте, на торфоразработках в основном трудились женщины.  «На торфоучастках, в основном, работали завербованные. Много девчонок приезжало из Мордовии села Воеводское Кочкуровского района и из Рязанской области. Я и сама вербовать ездила в Мордовию, в это село» - продолжает свой рассказ Зоя Васильевна.

На Клязьменских торфах я проработала всю войну от торфяницы до десятницы. В 1946 году после рождения первого ребенка - Василия, перешла в детские ясли и трудилась там до пенсии.

Как светало, выходили на болото, брали с собой лопаты, лом, топоры. Вдоль дороги «Просека» какой-то добрый человек повесил зеркальце на сосне. Как это зеркальце любили девчата! Мимо не пройдут, как поравняются,  останавливались прихорошиться. Такова женская природа - выглядеть прибранной, аккуратной. По дороге на работу и с работы шли с песнями. А уж частушки придумывали на ходу. Торфяное предприятие в военные годы перешло на круглосуточный режим труда - на две смены по 12 часов. С шести утра до восемнадцати  - дневная смена, с восемнадцати до шести – ночная. Уставали, порой падали без сил. А молодость в самом разгаре - брала своё! Как заиграет гармонист Михаил Иванович Калинин, подхватывались голосистые девушки, женшины в нарядных платьях в клуб петь и плясать. Да все старались поближе к гармонисту, чтобы побольше частушек успеть спеть:

«На болоте я была,

Ворочила ворочку,

Как увидела медведя,

Упала за кочку!»

 

Скоро, скоро поезд едет,

Скоро тронемся домой,

Здесь милёночек проводит,

Дома встретит мой родной!

 

 «Мы к конторе подходили,

И просили выходной.

А директор отвечает:

«Скоро, девушки, домой!»

 

Мол, сезон на торфе закончится – вот и нагуляетесь тогда, а сейчас трудитесь на благо Родины. И они трудились безотказно. Торфопредприятием в годы войны руководил умелый организатор Иван Иванович Басов. Главным инженером работал опытный специалист Петр Ефимович Кондаков. 

 

Завербованным молодым женщинам предприятие оплачивало дорогу домой и на торф. С ними заключался договор, в котором определялись срок найма и плата за выработку торфа. Всех работниц интересовали живые деньги: «Какая зарплата?». Вербовщик отвечал: «Сдельная. До трёхсот рублей выйдет, и побольше».

 

Работало нас шесть бригад. К элеваторной торфяной машине прикреплялась бригада. В ней 28-30 человек и в карьере человек 16. Сейчас современному человеку невозможно представить насколько это тяжёлый труд. На ноги накрутим портянки с лаптями, наверх обували брезентовые бахилы выше колен, а сверху надевали брезентовую робу с фартуком. Сколько разных специализаций у торфяников, и все они осваивали. Карьерщицы прокапывали траншею глубиной 1-1,5 метра и набрасывали с одной стороны и с другой торф большими кусками на конвейер элеватора. С конвейерной ленты нужно успевать во время убирать камни, ветки, корни. Элеватор поднимал торф, и он поступал в пресс, где дробился, перетирался в сплошную массу, формовался. Таких торфяных элеваторных машин на колёсах на предприятии было четыре. Громоздкую машину женщинам за смену приходилось раза два или три передвигать. Из пресса через мундштук непрерывно выползала коричневая торфяная лента.

 

Зоя Васильевна необыкновенно красиво передала словами, как она воспринимала процесс получения торфа: «Машина выдавливала «пирог» на «стол». С одной стороны от мундштука машины стоит разлипала. Он подкладывает под «пирог» дощечки определённой длины, одну за другой, весь день. На другой стороне машины выходящего пирога, стояли секачи. По размеру подложенной дощечки они разрубали топором торфяную ленту на куски весом 16 – 20 кг. А торфяная лента вязкая, так что вся брезентовая роба с фартуком напитывалась к концу смены жижей. Животы чёрные становились под одеждой.  

 

Вы только представьте, сколько секачам приходилось делать ударов за день! Дальше полученные кирпичики приёмщики перекладывали в вагонетки. За смену приёмщики принимали и перекладывали на вагонетки до 20 тысяч торфяных кирпичей.

 

Вагонщики - человек восемь, на специальных вагонетках отвозили торф по рельсам на поля стилки. Эти поля ещё называли «картой».

 

С вагонеток сырые торфяные кирпичи снимались «стильщиками» и укладывались аккуратными рядами для сушки на торфяном поле.   

 

Михаила - будущего супруга я встретила здесь, в бригаде, в 1942 году. Ему тогда 15 лет было, а он уже работал стильщиком. Мы были подростками в войну, а трудились наравне с взрослыми.

Несмотря на изнурительный труд, бригады вступали между собой в социалистическое соревнование за досрочное выполнение плана. Лучших работниц премировали отрезами материи. Раз помню, за перевыполнение плана мне вручили отрез - четыре метра солдатской диагонали. Дарили кофту, ситец.  

Всем хотелось выполнить дневную норму - получить по карточке 800 граммов хлеба, да ещё за перевыполнение 300 граммов, но не всегда и не у всех получалось. Нормы выработки большие в день, несмотря на жару, холод или гнус. А как донимали комары нас! Ни какой мази. Единственным спасением было разжигание дымных костров. Кто-то сказал, поможет вазелин, если им густо обмазать лицо, да только где его взять?

 

При хорошей погоде торф сушился около месяца. Торф ворочали верх - вниз, укладывали в форме «колодца», затем ставили в штабеля. Мы сами грузили подсохший торф в вагонетки по сходням. Плетёными корзинами нас обеспечивала Крутовская артель. Ещё одна тяжелая работа таскать огромные корзины с торфом на плечах по тропам, поднимая их по накинутым доскам - сходням, в вагонетки. Многие от постоянного снования, не удерживались, падали с тяжелой корзиной со сходен - получали увечья. Наполнят вагонетку,  5-6 человек, сбоку и сзади, подгоняли её вручную к мотовозу, который объезжал участок за участком и собирал вагонетки на главный разъезд. Оттуда составы по 8-10 вагонов тащил на фабрику более тяжелый локомотив. Он входил в котельную фабрики «Катушка» и здесь разгружался. Разработали сначала два карьера. Сами переставляли рельсы, тянули под них шпалы, вручную по 4-5 человек перегоняли вагонетки ближе к торфяникам. А потом добавились ещё третий и четвертый карьеры.

 

Наш торф отправляли в Москву. Многие оборонные предприятия из Подмосковья присылали своих рабочих к нам с машиной, сами они же и загружали. Торф наш ценился, как золото. Кроме фабрик «Катушка», «Трудовой коллектив», силикатного завода, к нам всю войну были прикреплены школы и больницы. Крошка торфа отправлялась на удобрения, на поля колхозов района.

 

Торфопредприятие имени Ф.Э. Дзержинского, созданное для снабжения топливом районных предприятий и организаций является частью военной истории нашего края.

 

Честный ручной труд торфяниц без преувеличения был подвигом. Сколько приезжало их по вербовке, отдававших свою молодость работе на болоте. Память о тружениках тыла  должна быть сохранена. В 2019 году в городе Шатура Московской области женщине, выносящей на своих плечах корзину с торфом, установлен памятник. Низкий поклон всем скромным труженикам разных торфяных работ!     

 

В написании статьи выражаю сердечную благодарность за воспоминания Зое Васильевне Данилиной и её дочери Ольги Михайловне.